Неточные совпадения
Мой бедный Ленский! за могилой
В
пределах вечности глухой
Смутился ли, певец унылый,
Измены вестью роковой,
Или над Летой усыпленный
Поэт, бесчувствием блаженный,
Уж не смущается ничем,
И мир ему закрыт и нем?..
Так! равнодушное забвенье
За гробом ожидает нас.
Врагов, друзей, любовниц глас
Вдруг молкнет. Про одно именье
Наследников сердитый хор
Заводит непристойный спор.
— Да нужно знать наконец
пределы. У меня и без того много хлопот около своих имений. Притом у нас дворяне и без того
уже кричат на меня, будто я, пользуясь крайностями и разоренными их положеньями, скупаю земли за бесценок. Это мне
уж наконец надоело.
Были в то время произнесены между ними такие слова, произошли такие движения и жесты, обменялись они такими взглядами, сказано было кой-что таким голосом, доходило до таких
пределов, что
уж после этого не Миколке (которого Порфирий наизусть с первого слова и жеста угадал), не Миколке было поколебать самую основу его убеждений.
Сказав таким образом о заблуждениях и о продерзостях людей наглых и злодеев, желая, елико нам возможно, пособием господним, о котором дело здесь, предупредить и наложить узду всем и каждому, церковным и светским нашей области подданным и вне
пределов оныя торгующим, какого бы они звания и состояния ни были, — сим каждому повелеваем, чтобы никакое сочинение, в какой бы науке, художестве или знании ни было, с греческого, латинского или другого языка переводимо не было на немецкий язык или
уже переведенное, с переменою токмо заглавия или чего другого, не было раздаваемо или продаваемо явно или скрытно, прямо или посторонним образом, если до печатания или после печатания до издания в свет не будет иметь отверстого дозволения на печатание или издание в свет от любезных нам светлейших и благородных докторов и магистров университетских, а именно: во граде нашем Майнце — от Иоганна Бертрама де Наумбурха в касающемся до богословии, от Александра Дидриха в законоучении, от Феодорика де Мешедя во врачебной науке, от Андрея Елера во словесности, избранных для сего в городе нашем Ерфурте докторов и магистров.
В общем все шло не плохо, даже интересно, и
уже раза два-три являлся любопытный вопрос: где
предел покорности Варвары?
— Шабаш! Поссорился с Варавкой и в газете больше не работаю! Он там на выставке ходил, как жадный мальчуган по магазину игрушек. А Вера Петровна — точно калуцкая губернаторша, которую
уж ничто не может удивить. Вы знаете, Самгин, Варавка мне нравится, но — до какого-то
предела…
И не могут они, милая, ни одного дела рассудить праведно, такой
уж им
предел положен.
Он еще не знал хорошо, что сделает, но знал, что
уже не владеет собою и — чуть толчок — мигом дойдет теперь до последнего
предела какой-нибудь мерзости, — впрочем, только мерзости, а отнюдь не какого-нибудь преступления или такой выходки, за которую может суд наказать.
Европа давно
уже стремится преодолеть себя, выйти за свои
пределы.
Все дошло до
предела, за которым
уже — разложение и смерть.
Уже одно то, что нынешняя война с роковой неизбежностью ставит вопрос о существовании Турции, о разделе ее наследства, выводит за
пределы европейских горизонтов.
Нарисовав эту головку, он
уже не знал
предела гордости. Рисунок его выставлен с рисунками старшего класса на публичном экзамене, и учитель мало поправлял, только кое-где слабые места покрыл крупными, крепкими штрихами, точно железной решеткой, да в волосах прибавил три, четыре черные полосы, сделал по точке в каждом глазу — и глаза вдруг стали смотреть точно живые.
В 1896 году в честь коронации Николая II был большой народный праздник на Ходынском поле, где в 1882 году была знаменитая Всероссийская художественно-промышленная выставка. Но это
уже было за
пределами тогдашней Москвы. Мимо Триумфальных ворот везли возами трупы погибших на Ходынке.
Понятий абсолютно антиидейных и внесофийных нет и быть не может, ex nihilo nihil fit [Из ничего не происходит ничего (лат.).], и даже пустейшие и ничтожнейшие или ложные понятия суть паразиты, вырастающие на живом древе идей; но также не может быть и понятий вполне и безусловно софийных, ибо понятия рождаются из дискурсивного мышления, которое соответствует раздробленному состоянию мира, сотканного из бытия и небытия, и подлинно софийная идея не есть
уже понятие мышления, но выходит за
пределы разума (о чем ниже).
Что вы знаете или мните о природе вещей, лежит далеко в стороне от области религии: воспринимать в нашу жизнь и вдохновляться в этих воздействиях (вселенной) и в том, что они пробуждают в нас, всем единичным не обособленно, а в связи с целым, всем ограниченным не в его противоположности иному, а как символом бесконечного — вот что есть религия; а что хочет выйти за эти
пределы и, напр., глубже проникнуть в природу и субстанцию вещей, есть
уже не религия, а некоторым образом стремится быть наукой…
Правда, эстетическое самодовольство и художественная ограниченность становятся невозможны
уже и для реалиорного символизма, но вместе с тем и, конечно, вследствие того в нем начинает утрачиваться и художественное равновесие: искусство начинает метаться, оно в разных направлениях ищет выхода за свои
пределы.
С людьми самыми симпатичными как раз здесь договоришься до таких противуречий, где
уж ничего нет общего и где убедить невозможно. В этой упрямой упорности и непроизвольном непонимании так и стучишь головой о
предел мира завершенного.
Очень важные для меня книги написаны
уже за границей, в эмиграции, т. е. выходят за
пределы ренессансной эпохи, о которой я пишу.
В то время
уже начались преследования браконьеров и выселение их из
пределов края. Китаец, вероятно, думал, что его сейчас арестуют и отправят в залив Ольги под конвоем. От волнения он сел на пень и долго не мог успокоиться. Он тяжело и прерывисто дышал, лицо его покрылось потом.
В случае неполноты определенного комплекта надзирателей «Устав» разрешает назначать для исполнения надзирательских обязанностей нижних чинов местных воинских команд, и, таким образом, молодые сибиряки, признанные неспособными даже к службе в конвое, призываются к исполнению служебных обязанностей надзирателя, правда, «временно» и «в
пределах крайней необходимости», но это «временно» продолжается
уже десятки лет, а «
пределы крайней необходимости» всё расширяются, так что нижние чины местных команд составляют
уже 73 % всего состава младших надзирателей, и никто не поручится, что через 2–3 года эта цифра не вырастет до 100.
И есть
предел, перейдя который, репрессивные меры
уже сами становятся причиною побегов.
Есть
предел, дальше которого репрессивные меры
уже перестают быть действительными.
Знайте, что есть такой
предел позора в сознании собственного ничтожества и слабосилия, дальше которого человек
уже не может идти и с которого начинает ощущать в самом позоре своем громадное наслаждение…
Но всё до известной черты, даже и качества; и если он вдруг, в глаза, имеет дерзость уверять, что в двенадцатом году, еще ребенком, в детстве, он лишился левой своей ноги и похоронил ее на Ваганьковском кладбище, в Москве, то
уж это заходит за
пределы, являет неуважение, показывает наглость…
— Да
уж не беспокойтесь, тятенька…
Уж для богоданной маменьки готов надвое расколоться. Что же,
предел… все там будем.
Были ли в ее жизни горести, кроме тех, которые временно причинила смерть ее мужа и дочери, — я не знаю. Во всяком случае, старость ее можно было уподобить тихому сиянию вечерней зари, когда солнце
уже окончательно скрылось за
пределы горизонта и на западе светится чуть-чуть видный отблеск его лучей, а вдали плавают облака, прообразующие соленья, варенья, моченья и всякие гарниры, — тоже игравшие в ее жизни немаловажную роль. Прозвище «сластены» осталось за ней до конца.
Тогда она
уже повернула за роковой для красавицы
предел сорокалетия, но все еще считалась красавицей, держала себя на своих приемах с большими „тонами“ и принимала „в перчатках“, о чем говорили в городе; даже ее кресло стояло в гостиной на некотором возвышении.
Тогда он
уже достиг высшего
предела своей мании величия и считал себя не только великим музыкантом, но и величайшим трагическим поэтом. Его творчество дошло до своего зенита — за исключением"Парсиваля" — именно в начале 60-х годов, хотя он тогда еще нуждался и даже должен был бежать от долгов с своей виллы близ Вены; но его ждала волшебная перемена судьбы: влюбленность баварского короля и все то, чего он достиг в последнее десятилетие своей жизни.
Газеты и тогда
уже входили в жизнь венца как ежедневная пища, выходя по несколько раз в день. Кофейни в известные часы набиты были газетной публикой. Но и в прессе вы не находили блеска парижских хроникеров, художественной беллетристики местного происхождения, ничего такого, что выходило бы за
пределы Австрийской империи с ее вседневной политиканской возней разных народностей, плохо склеенных под скипетром Габсбургов.
Прошли года. К концу 1889 года, когда я стал проводить в Ницце зимние сезоны, доктора Якоби там
уже не было. Он не выдержал своего изгнания, хотя и жил всегда и там"на миру"; он стал хлопотать о своем возвращении в Россию. Его допустили в ее
пределы, и он продолжал заниматься практикой, сделался земским врачом и кончил заведующим лечебницей для душевнобольных.
Уже вдвоем с медиком 3-чем, оставив больного товарища, мы выехали по шоссе в ливонские
пределы. Путь наш шел на Нарву по Эстландии с"раздельной"тогда станцией"Вайвара", откуда
уже начинались настоящие чухонские страны.
Кант
уже окончательно перестал быть католиком и весь полон пафоса рационалистического, религии в
пределах разума.
Реальная религия может быть основана лишь на Триединстве, а лежащее под этой Троичностью первоначальное единство есть лишь
предел, о котором ничего
уже нельзя сказать, ничего даже нельзя почувствовать конкретно.
Европейская культура идет быстрыми шагами к
пределу человеческого самообоготворения, к новой безбожной религии, к земному богу, который
уже всех поработит и которому поклонятся окончательно.
Странно, во мне всегда была, и, может быть, с самого первого детства, такая черта: коли
уж мне сделали зло, восполнили его окончательно, оскорбили до последних
пределов, то всегда тут же являлось у меня неутолимое желание пассивно подчиниться оскорблению и даже пойти вперед желаниям обидчика: «Нате, вы унизили меня, так я еще пуще сам унижусь, вот смотрите, любуйтесь!» Тушар бил меня и хотел показать, что я — лакей, а не сенаторский сын, и вот я тотчас же сам вошел тогда в роль лакея.
«Я Пуп, но не так
уж глуп. Когда я умру, похороните меня в моей табакерке. Робкие девушки, не бойтесь меня, я великодушен. Я Пуп, но это презрительная фора моим врагам. Я и Наполеон, мы оба толсты, но малы» — и так далее, но тут, достигая
предела, ракета громко лопалась, и сотни голосов кричали изо всех сил: «Пуп!«
Я состою
уже давно его поверенным, но его жизнь, в особенности за последнее время, его неимоверные траты денег заставляют меня опасаться, что если его родственники не положат этому
предел просьбою отдать его под опеку за расточительность, он может в скором времени оказаться нищим и, не привыкнув ни к какому труду, не получив почти никакого образования, может дойти до преступления.
Я, как его поверенный, должен сказать вам, как человеку самому близкому князю, что эти средства далеко не велики — он истратил
уже почти три четверти своего состояния вместе с выделом полумиллиона своей жене, а потому для вас и для вашей семьи на совершенно комфортабельную жизнь хватит, но на постоянные пикники со всеми вашими знакомыми, извините меня, может и не хватить, тем более, что московские родственники князя, я ему еще этого не говорил и вас прошу держать пока в тайне, по полученным мною сведениям, хотят положить
предел его безумным тратам.
— А на то, как говорит Бенеке [Бенеке Фридрих-Эдуард (1798—1854) — немецкий философ.], — хватил
уж вот куда Егор Егорыч, — что разум наш имеет свой
предел, и вот, положим, его черта…
Экхардта и мистиков не есть Абсолютное, как
предел отвлечения, а есть предельная Тайна, к которой неприменимы
уже никакие категории.
О трагическом конфликте личности и истории и неразрешимости его в
пределах истории было
уже сказано.
Странное дело, — эти почти бессмысленные слова ребенка заставили как бы в самом Еспере Иваныче заговорить неведомый голос: ему почему-то представился с особенной ясностью этот неширокий горизонт всей видимой местности, но в которой он однако погреб себя на всю жизнь; впереди не виделось никаких новых умственных или нравственных радостей, — ничего, кроме смерти, и разве
уж за
пределами ее откроется какой-нибудь мир и источник иных наслаждений; а Паша все продолжал приставать к нему с разными вопросами о видневшихся цветах из воды, о спорхнувшей целой стае диких уток, о мелькавших вдали селах и деревнях.
Полковник, начавший последнее время почти притрухивать сына, на это покачал только головой и вздохнул; и когда потом проводил, наконец, далеко еще не оправившегося Павла в Москву, то горести его
пределов не было: ему казалось, что у него нет
уже больше сына, что тот умер и ненавидит его!.. Искаженное лицо солдата беспрестанно мелькало перед глазами старика.
Религия в
пределах разума, рациональный протестантизм — это
уже господство научности над религиозной жизнью, это отрицание ее неподсудности.
Научные понятия — экономически самое полезное и логически самое верное проникновение в мир необходимости, а метафизическая интуиция есть
уже проникновение в мир иной, лежащий за
пределами всего данного, и постижение данного мира лишь как частного и болезненного состояния иного мира.
В Ницше
уже высшая культура переходит за все
пределы культуры, идет к концу.
Святые при этом возвращении всего в Бога как бы выступят своим духом из
пределов своей природы и
пределов всего сотворенного, объединившись с Богом и в Боге, так что в них как бы не останется
уже не только ничего животного и ничего телесного, но и ничего человеческого, ничего природного; в этом будет замечаться их «обожествление».
Реализм мистический
уже переходит за
пределы искусства как дифференцированной ценности культуры.
Уже социализм, анархизм, теократизм переходят
пределы нормальной, канонической общественности и политики, переливаются по своим стремлениям за грани культуры.
Буря эта сделала известным имя Леонида Андреева далеко за
пределами очень, в сущности,
узкого у нас в то время круга действительных любителей литературы.